В новом выпуске ‒ интервью с Яной Александровной Аминьевой, адвокатом АППК с глубокой специализацией в уголовных делах. За свою более чем двадцатилетнюю адвокатскую карьеру Яна Александровна приобрела большой опыт в защите доверителей, представляя интересы подзащитных на Дальнем Востоке и в других регионах России. Большую помощь в её работе оказывает научная практика, которая легла в основу собственного спецкурса по криминологии. При этом в основе ее работы лежит неравнодушие к судьбам тех, чьи интересы она представляет.
— Яна Александровна, у вас богатый опыт научной и преподавательской деятельности – а как вы стали адвокатом?
Это было стечением обстоятельств. В 2000-м году я окончила Дальневосточный государственный университет по специальности «Юриспруденция» и поступила в очную целевую аспирантуру по специальности «Уголовное право. Криминология». Я решила посвятить свою жизнь науке и преподаванию. На тот момент я работала в Центре по изучению организованной преступности при Юридическом институте ДВГУ, преподавала криминологию и разработала спецкурс про организованную преступность. Поскольку зарплату мы получали из средств гранта, по окончании очной аспирантуры у меня закончился трудовой стаж. Мои студенты начали работать в правоохранительных органах. Поскольку я не хотела уходить из университета и связывать свою жизнь с госслужбой, кто-то мне сказал: «Почему бы тебе не пойти работать в адвокатуру?». Я подумала и решила попробовать себя в этой профессии, сдала экзамены и в 2003 году получила статус.
Это был абсолютно другой опыт. Я работала над диссертацией на тему организованной преступности, была человеком науки. А наука и практика, как оказалось, вещи друг ко другу полярные. Было очень тяжело сталкиваться с практикой, увидеть, как все происходит де-факто в уголовном процессе: как порой криво применяются и толкуются нормы уголовного права. И было тяжело принять тот факт, что бороться с этим сложно, и очень часто ты можешь оказаться проигравшей стороной.
— Повлиял ли Ваш научный «бэкграунд» на адвокатскую деятельность?
Я думаю, да. Заметно, что доверители испытывают большее уважение, когда узнают, что я отношусь к научной сфере и работала адвокатом с самых истоков. Это такой образ «адвоката – адвоката», некой интеллигенции, который ценится.
— Расскажите о Вашей работе в адвокатуре. На каких делах вы специализируетесь сейчас?
Моя специализация – уголовные дела. При этом я с большим уважением отношусь к адвокатам-«цивилистам», тем коллегам, которые занимаются гражданским и арбитражным процессами, корпоративным правом. Мне кажется, что для успешной работы в этой сфере необходимо иметь высочайшие аналитические навыки, это, в определенном смысле – «элитная» сфера права. Я жалею, что во время учебы в аспирантуре и написания диссертации «зациклилась» на одной отрасли. С другой стороны, уголовная специализация стала источником уникального опыта: я защищала людей в Москве, Санкт-Петербурге, Ростове-на-Дону и других городах, побывала в знаменитых тюрьмах – «Крестах», Бутырской тюрьме и других, где представляла интересы своих доверителей.
— Как вы считаете, какое значение для адвокатской работы имеет личность самого адвоката? Влияет ли это на его специализацию?
>Индивидуально-психологические качества, конечно, сильно влияют. В любой профессии есть люди с холодным умом, есть и несдержанные люди. Предположим, что адвокат во время уголовного заседания начинает пререкаться с потерпевшей стороной, с прокурором, «поучать» судью, начинает противопоставлять себя другим участникам. Какой будет итог? Это станет большой проблемой для клиента, потому что нередко именно такое поведение адвоката может ухудшить положение его подзащитного. При этом защитникбыть прав, видя в документах излишнюю квалификацию или отсутствие состава преступления, но некорректное поведение в суде недопустимо – ведь в уголовном процессе на чаше весов лежит судьба человека, его свобода и здоровье.
— Расскажите о Вашем подходе к работе. На чем основываются отношения между адвокатом и клиентом?
С тех пор, как я пришла в адвокатуру, я так и не выработала безразличие. Когда я только вступала в АППК, один из вице-президентов сказал мне, увидев мой темперамент: «ты пойми: дел и клиентов будет много, а ты одна». И по сей день я с глубокой симпатией отношусь к каждому, при этом не имеет значения, работаю я по назначению или по соглашению. Один судья сказал мне: «таких как вы – мало». Это один из самых больших комплиментов моей работе. Сложные дела – это не обязательно те, которые содержат большой пласт «экономики», требуют глубокого изучения или выстраивания сложной позиции. Напрячь голову и провести большую работу над материалом – не такая большая проблема. Самое сложное – не сопереживать настолько, чтобы ты был вовлечен.
К сожалению, в нашей работе присутствует элемент неблагодарности, твой труд не всегда ценят так, как тебе этого хотелось бы. Многие думают, что адвокатская деятельность – это что-то легкое и простое, но они плохо представляют себе, какую психоэмоциональную и, как следствие, физиологическую нагрузку приходится нести адвокату.
— А на чем основывается Ваш подход к работе с доверителем?
Могу сказать, что для меня важно взаимопонимание и взаимоуважение. Если меня не слышат, то долго переубеждать я не буду. И если человек слышит лишь то, что он хочет, и не внимает профессиональному мнению, то я могу позволить себе отказаться от такого клиента и прекратить работу с ним. При этом я всегда стараюсь говорить прямо, если какие-либо варианты действий смогут облегчить приговор – даже если это чистосердечное признание в том случае, если все обстоятельства указывают на его вину. К сожалению, в нашем сообществе есть примеры того, как чрезмерное следование позиции подзащитного без принятия во внимание объективных обстоятельств дела ведет к печальному исходу.
— Поделитесь запоминающимися, сложными и просто интересными делами из вашей юридической практики. О чем бы Вы обязательно рассказали коллегам?
Одному из моих доверителей – предпринимателю, вменили ст. 159 «Мошенничество», обвиняя его в нарушении Закона о правах потребителей. Дело происходило в одном из районов Приморского края, и стороне обвинения, естественно, удалось доказать тот факт, что в действиях моего подзащитного вообще был состав преступления. Дело ушло в апелляцию в Краевой суд Приморского края. У меня почему-то не было надежды на то, что вышестоящая инстанция разберется и вынесет оправдательный приговор. Мы приходим в суд, и тут государственный обвинитель встает и говорит:
«Мы отказываемся от обвинения. Краевой прокуратурой была изучена практика по аналогичным делам. Мы полагаем, что в действиях обвиняемого нет состава преступления».
Надо было видеть лицо судьи в этот момент, и мое лицо тоже. Я просто позвонила доверителю (который отсутствовал в зале суда) и сказала, что его оправдали. Все были очень сильно удивлены – ведь отказ от обвинений со стороны Прокуратуры означает, что дело нельзя обжаловать в кассационную инстанцию. Человек получил право на реабилитацию. Это – редчайший случай.
— Одной из Ваших сильных сторон является подготовка защитительной речи. Что требуется для того, чтобы быть по-настоящему «услышанным» в суде?
Этому посвящено много научных трудов. Кроме того, помочь в этом могут художественные произведения – классика мирового кинематографа и современные фильмы. Вообще, важно себя слушать со стороны. Нам кажется, что мы говорим красиво, но стоит услышать свою речь в записи, и сразу видны ее недостатки. Сразу думаешь: «какой же я косноязычный, как я некрасиво говорю».
— Получается, что в основе правильной речи лежит, с одной стороны, научная теория, а с другой – мировая культура, которая позволяет научиться у лучших публичных ораторов, таких как Ф.Н. Плевако?
Совершенно верно.
— Давайте вернемся к теме науки. Находит ли Ваша научная и преподавательская деятельность применение при работе в суде присяжных?
Конечно. Умение выступать перед аудиторией это очень важный навык. Выступая, я спокойно могла «держать» аудиторию со студентами в количестве 80-ти человек продолжительное время. Этот навык очень полезен. В суде присяжных важно удержать внимание, правильно расставить акценты, подбирать интонацию, использовать грамотные фразы и психологические приемы.
— Расскажите о тенденциях в преподавании права в России в последние годы. Есть ли положительные изменения?
Я считаю, что реформа образования – отмена бакалавриата и магистратуры в сторону специалитета, это правильный шаг, который позволит усилить квалификацию выпускников. Теперь не будет проблемы «недоучек», которые пришли в юридическую профессию, имея другое базовое образование, например, медицинское. По сути, это возвращение к старой системе, которая себя хорошо зарекомендовала.
— Существует ли проблема недостатка практического опыта у выпускников?
Понятно, что несколько недель производственной практики это мало. Чтобы освоить профессию, необходимо посвятить ей несколько лет. С другой стороны, всегда есть наставники, которые курируют молодых специалистов.
— Если говорить о суде присяжных заседателей в России, можно ли сказать, что в суде присяжных сегодня есть реальный шанс отстоять свою позицию?
Могу сказать, что это правда, и зачастую это единственный шанс.
— Расскажите о том, из кого состоит сегодня суд присяжных. Это ведь очень разная публика – и интеллигенция, и рабочий класс. К каждому из них нужно найти подход?
Необходимо изучать присяжных – вербальным и невербальным путем. Когда ты что-то говоришь в суде, тебе необходимо наблюдать за людьми в зале, за их мимикой, поведением. Нужно понять, как они настроены. Это все требует навыка, опыта или интуиции. У коллег бывает так, что они приходят в суд присяжных впервые и сразу понимают настрой каждого из них.
— По Вашему опыту, присяжные чаще настроены в пользу потерпевшего или занимают более нейтральную позицию?
Это очень индивидуально. Много зависит от самого потерпевшего и его поведения. Бывают такие потерпевшие, которые максимально могут настроить против себя. Есть даже выражение: «Что ты орешь, как потерпевший?». Среди них тоже много алчных, истеричных людей. Бывает и так, что потерпевший достойно переживает страшную трагедию, и присяжные это видят.
— Отвлечемся от работы. Есть ли вещи, которые увлекают вас, помимо вашей работы, любимое хобби? Спортивные увлечения?
В последние годы я увлекалась игрой в мафию, достаточно неплохо научилась ей, играла в лучших питерских клубах. Имею разряд по спортивному плаванию – выступала за сборную ДВГУ. Также меня приглашали на съемки в рекламные проекты на безвозмездной основе – в журналах и на ТВ. Очень интересуюсь историей моды.
— Интересный опыт, Яна Александровна, спасибо за интервью! Желаю Вам дальнейших успехов в работе, науки и спорте.
Фото: Журнал [off]